Александр Мазин 
Воин Великой Тьмы

Мазин Александр
Воин Великой Тьмы

Мазин Александр
Воин Великой Тьмы
...Не очень больно, но унизительно. И все видели. И все смеялись. И на Новый Год к Катьке на дачу его теперь точно не позовут. И все ‑ из‑за какой‑то паршивой крысы. Нет, не из‑за крысы. Из‑за того, что он, Антон Фитюлин ‑ вассал Тьмы. Как это гордо звучит: вассал Великой Тьмы! А эти поганые козлы: Зинчук с Корявкиным еще и издевались: "куда‑куда ты, Фитюлька, вассал?"
Ну, ничего! Он этому поганому Зинчуку сделал: схватил его вонючую крысу и шмякнул об пол! И каблуком! Вот так, суки! Вот так! По‑нашему! По‑сатанински!
И все притихли. А Зинчук‑слабак сначала челюсть отвесил, побелел весь, а потом слезу пустил. Как девка. Вот тогда Антон тоже засмеялся, грозно так, ин‑фер‑нально: "Ха‑ха‑ха!"
Зинчук на него с кулаками полез, дурак недоношенный! И Антон этому ревушке уже совсем примерился ‑ в лобешник, но Корявкин дружбана удержал. Правильно! Если хилый ‑ не лезь. И все так хорошо было, так классно... И девчонки на Фитюлина так классно глядели ‑ с ужасом и почтением...
И тут все порушилось. И свет в глазах померк. И кто, Чёбот, лучший кореш, можно сказать! Чёбот, которого Антон Истине учил, к Тьме приобщал дурня, на компе своем играть разрешал, сайты тайные показывал, порнуху для него, долбака, скачивал... Эх, как вспомнишь... Шишка, блин, с полмандаринины. Да что шишка!
Чёбот, сука!
"Таких, как ты на зоне в параше топят!"
На зоне! С понтом, блин! На зоне! Магнитолу из тачки дернул ‑ и уже на пальцах весь! Бегал потом с этой магнитолой, куда деть ‑ не знал. Ханыгам за две сотни скинул. Дешевка! "На зоне!" Справились, суки! Втроем!
Изгаженный унитаз, куда Антона макали, прямо туда, лицом, под девчоночье хихиканье... За крысу эту паскудную...
А он уже даже и не вырывался, только сипел:
‑ Ну, все, блин! Ну, вы мне все ответите!
А Чёбот, с ухмылочкой такой поганой:
‑ Ты, парашник, не пугай. Говорил: ты у сатанистов ‑ крутой, да? Ну, если ты у них крутой, так я ваще в законе буду! Га‑га!
И Корявкин, типа, подвякивает:
‑ Давай, Фитюлька, веди кодлу свою! Мы вам заплыв устроим! По канализации!
Потом все ушли, а Антон остался. На карачках у толчка.
Нет у Антона кодлы. Наврал он тогда Чёботу. Для уважения. Ну и что! Воину Тьмы лгать не зазорно. Наоборот, надо. Когда мелким всяким людишкам лапшу вешаешь ‑ это Сатане приятно. А кодла настоящему сатанисту не нужда. Он сам ‑ крутой. За ним ‑ сам Князь Тьмы.
Нет, они его еще не знают. Но они узнают, блин! Прямо этой ночью! Ха‑ха! Дураки! Оскорбить сатаниста в канун Рождества! Придурки, блин! Полные придурки!
Антон кое‑как встал, дополз до раковины. В битом зеркале отразилась побитая физиономия...Фитюлина вывернуло прямо на умывальник.
Это был крутой сайт. Тут было все. Кое‑что запаролено, но пароль Фитюлин знал. Одна девка на чате проболталась. Антон ‑ тоже крутой. Год уже на службе Великой Тьмы. Многому научился. И не только в сетке. Теперь его время. Время мести и славы.
Антон прыгал от ссылки к ссылке.
"Тайный реестр", "Магия" "Магия превращений" "Оборотничество" "Рецепты" "Благоприятные даты"...
Да, он был прав. Нынче хорошая ночь. Та самая. "Список инградиентов". Есть. "Слова Силы" Та‑ак... "Логин ‑ "Слава"... Есть! Блин, опять по‑английски. Ничего, лингва установлена...
Зажужжал принтер. Всё! Антон гордо откинулся на спинку кресла... И тут же зашипел! Больно, блин!
"Ну, козлы, вы ответите! Все! Всех порву! Всех!"
‑ Тошенька, я спать ложусь, ‑ из соседней комнаты. Мать.
‑ Угу, ‑ буркнул Антон.
Ему‑то что. Так, инградиенты. Вроде все имеется. Даже лягушка. Правда, маринованная. Антон ее в кабинете биологии стырил. Ничего, это все ерунда.
Главное ‑ воля. И Сила. Сатанист не просит у всяких там... боженек! Сатанист берет! И точка.
Три часа спустя, ровно в 23‑42 Антон Фитюлин стоял голый в ванной, держа в руках банку с черным зельем. Зелье, правда, было не черное, а зеленое. Но это‑ по цвету. Не по сути. Пять черных свечей, слепленных из настоящего животного жира (три часа сало топил с чернилами) изрыгали смрадный дым. Между ними стояла чаша со свежей кровью, пять минут назад выпущенной из живой морской свинки.
23‑44. Антон набрал полную грудь воздуха и четко, с подобающей яростью (Сатанист не просит, козлы! Сатанист требует!) выкрикнул первые слова. Ровно в 23‑59 ‑ слегка охрипший воин Тьмы уронил в гулкую пустоту последнее: Черный сатанинский ключ. И воткнул многократно оплеванный крестик "вниз головой" в черную сальную лужицу. И ощутил, что по‑настоящему уверовал в Мощь Зла. И как только он это ощутил, мир перевернулся, и Антон Фитюлин повалился на пол, разбив лбом чашку с остывшей уже кровью.
Когда он очнулся ‑ все изменилось. О да, все изменилось, как и должно было измениться. Потому что Антон встал. И не на две, а на четыре ноги. Четыре мускулистые ноги дикого зверя. Оборотня!
Антон медленно развернулся. Ванная сразу стала тесной. Тяжелая мощная голова ширкнула о стену. Могучая шея не гнулась. Правильно, так и должно быть. Волчья шея не гнется. Антон распахнул пасть, издал сиплый кашляющий звук. Пасть захлопнулась, лязгнув огромными клыками. И тут в ноздри хлынул оглушающий поток запахов. Но все перебивал острый сладкий аромат крови. В ванной было темно ‑ свечи погасли. Но ему теперь не нужен свет. Вот она, сила Тьмы! Антон наклонился и жадно слизнул ее с кафеля. Зверь! Он зверь! От восторга хотелось прыгать, кататься по полу... Ну все, теперь они узнают! Он их ‑ в клочья! В клочья! Кишки выпустит! И первым ‑ этому предателю Чёботу!
В горле опять засвирчало. Антон двинул ушами, ловя тысячи звуков: как ругаются соседи, как журчит вода в бачке, как тараканы бегают по кухне. Он слышал, как дышит мать в своей спальне (Еще не знает, каким стал ее сын!), как кто‑то поднимается по лестнице...
Антон привстал на задние ноги, вытолкнул носом крючок и, цокая по кафелю, выбрался из ванной. Он чувствовал, как мощно перекатываются мышцы спины, как легонько подергивается хвост... Он уже видел себя, стремительную смертоносную тень, летящую сначала по ночным улицам, потом ‑ по заснеженным полям. Он уже слышал звон разбитого стекла, когда его неуязвимое могучее тело вышибет окно на Катькиной даче... О, как это будет здорово, когда они все наделают в штаны! А он тогда...
Его новые глаза видели в темноте. Только серое и черное ‑ но все равно здорово.
Антон приподнялся на задних ногах, забросил передние на край стула. Новое тело, тело дикого зверя сразу стало непослушным. Еще бы! Он не какое‑нибудь двуногое.
Антон глянул в мутное зеркало. Он так жаждал увидеть себя. Страшную клыкастую морду...
И он увидел. И от увиденного задние ноги оборотня едва не подогнулись. То, что он увидел, было страшно.
"Не‑ет!" ‑ хотел закричать он. Но из переменившегося горла вырвался, просочился между огромных клыков тонкий сиплый писк. То, что он увидел...
Да, это было страшно! Потому что прямо над пастью, над широкой пастью, украшенной здоровенными изогнутыми, совсем не волчьими клыками... Над ней, о ужас! Прямо над ней выступал вперед круглый двухдырчатый пятачок молодого поросенка.
Антон мигнул. Нет, этого не может быть! Этого не должно быть! Нет!..
Внутри хрюкнуло. Зеркало помутнело... И ‑ чудо! ‑ в сизой дымке плавало уже не рыльце с пятачком ‑ узкая хищная волчья морда. Подвижные губы разъехались, серый язык свесился набок.
Антон ощутил такой восторг, что едва сердце не выпрыгнуло. Зверь, страшный, беспощадный, великолепный, зевнул. В близко посаженных глазах вспыхнул зеленоватый огонь, сухие когтистые лапы легли на край зеркала...
И тут до Антона дошло. Доперло. И мелкая дрожь сотрясла тело. Сам‑то он не двигался!
Нет, уже двигался. Но совсем не так, как тот в зеркале. Пятился неуклюже, скользя копытцами по линолиуму...
Волк легко перемахнул через край, припал к полу... Антон хотел завизжать, но горло перехватило. Волк ощерился... И мерзко, тоненько захихикал.
Антон выпрямился. Битое зеркало, заблеванный умывальник ‑ и хихиканье за спиной.
Антон обернулся, охнул от боли в боку:
‑ А ну валите отсюда! ‑ яростно выдохнул он и столпившаяся у дверей малышня дернула по коридору.
"Воин Великой Тьмы" снова, медленно, осторожно повернулся к зеркалу.
‑ Кто‑нибудь, ‑ прошептал он, ‑ кто‑нибудь там, Бог или дьявол, заберите меня отсюда!
Сказано: искренне обратившийся ‑ будет услышан. И Антон Фитюлин, обратившийся действительно искренне, мог уверенно рассчитывать на успех.
К сожалению, первым его услышал уже ошивавшийся поблизости дьявол.